Только после третьего рапорта она добилась назначения в военный госпиталь на станции Юматово. Кровь, стоны, срочные операции... Раненых было так много, что ходили, спотыкаясь о ноги спящих бойцов. «Трудились без выходных, и я поняла, что с врагом можно бороться не только на поле боя, но и в глубоком тылу. Но сердце звало туда, где решалась судьба Родины».
Наконец-то! Она — младший врач 1096-го пушечно-артиллерийского полка, сформированного в Башкирии, на станции Иглино.
Оборона Москвы... Блокада Ленинграда... Усманова писала: «Мы рвались к Ленинграду. Страх исчезает, не слышишь взрывов — надо спасать раненых. Жить им или не жить — зависит от твоего поведения в бою. Под непрерывными артобстрелами делали до 60 операций в день.
...На салазках лежал узел, связанный конвертиком, откуда шел пар... Это был повар соседней части, который подорвался на мине.
...На второй же день убит адъютант нашего командира полка, самый молодой лейтенант части Леня Шергин, только что окончивший военную школу...».
2 марта 1943 санчасть расположилась в лесу, в трех километрах от Новгорода. Враг, заметив скопление войск, начал артобстрел. «Вдруг — разрыв бризантной гранаты над операционной палаткой. Разметало многих: шоферу санчасти Быкову снесло нижнюю челюсть, у санитара Рабинова оторвана правая рука на уровне плеча, у меня — тяжелое проникающее ранение в грудную клетку с переломом двух ребер. При отправке в госпиталь на пути следования с двух сторон лесной тропинки стояли бойцы. Помню глаза солдат: они как будто навсегда прощались со мной. По дороге потеряла сознание...»
После боя лейтенант Илья Анисимов и санинструктор Николай Подмога на попутке примчались в сортировочный госпиталь. Не найдя своего доктора среди живых, они кинулись к медикам. Те махнули в сторону берёз, где в ряд лежали убитые. Среди них однополчане сразу увидели доктора Усманову. Она лежала на спине, из-под шинели расползлось по снегу кровавое пятно. Но сердце билось! Так хлопец с Полтавщины и офицер с берегов Невы подарили ей еще 40 лет жизни.
Семисантиметровый крестообразный осколок извлекли (он до сих пор хранится в семье), два других оставались в ее легких до конца жизни.
«Хотя рана еще не закрылась, была большая, я настояла, чтобы меня выписали из госпиталя. Не хотела отстать от части. Скорее к своим боевым товарищам, которые ждут меня!»
20 января 1944 года заняли Новгород. «Полк получил наименование «Новгородский». Перед глазами — развалины города. Мост через Волхов взорван немцами. Перепрыгивая по обломкам моста, пробралась к древнему Кремлю. Соборы превращены немцами в конюшни. В середине Кремля лежали части статуи в честь 1000-летия России, подготовленные к отправке в Германию».
И вот наступил день, которого так ждал великий город на Неве, истерзанный 871 днем блокады: 27 января 1944 года войска Ленинградского и Волховского фронтов сломали оборону 18-й армии вермахта. Вражеское кольцо было разорвано.
В записных книжках Усмановой читаем: «9 февраля под городом Шимск (южнее Новгорода) враг обрушил ураганный огонь на нашу часть. Мы с
санинструктором Оксаной прыгнули в воронку от снаряда. Но лежать нельзя — много раненых. Медик не может прятаться, даже когда ему грозит опасность. Бегом, ползком от одного раненого к другому. Оказываем помощь, а снаряды рвутся и рвутся рядом.
Обхватив руками огромную рану на животе, с трудом волочит ноги солдат. Я перевязала его, разорвав наволочку, так как бинты уже кончились. Знала, что 18-летний парень — из Башкирии. Уже после войны, работая хирургом в Учалах, случайно встретилась с ним на улице. Когда-то спасенный мною солдат Газиз Гибадуллин был здоров. Стал заведующим Казаккуловской восьмилетней школой. Встреча была волнующей».
В августе 1944-го капитан Усманова переведена хирургом в 276-й медсанбат 245-й стрелковой дивизии. «В брезентовой дивизионной палатке были
установлены четыре операционных стола, за которыми одновременно шла борьба за жизнь.
…Бои за освобождение Риги были тяжелыми. Есть и спать было некогда, забыли дни и числа. С трудом снимали сапоги с отекших ног.
При передислокации части шли пешком, спали на ходу, по очереди. Минутный отдых, отключение от окружающего — уже легче».
Медсанбат двинулся вперед с дивизией, а капитана Усманову вместе с фельдшером, двумя санитарами, шофером и поваром оставили во втором эшелоне с 200 ранеными.
Когда она оперировала солдата с газовой гангреной голени, начался обстрел.
— Немецкие автоматчики прорвались! — крикнул фельдшер.
Фарида с трудом закончила оперировать. Два старших по званию — она и раненый капитан — организовали оборону. У нее пистолет ТТ, у фельдшера — тоже, по автомату — у санитаров и шофера. Легкораненые заняли позиции со своими карабинами, винтовками, автоматами. Ураганный огонь прижимает бойцов к земле. Не обращая внимания на крик: «Ложись!»
(все-таки единственный врач на 200 человек), Фарида перебегает от одного раненого к другому, оказывая необходимую помощь. Они выдержали тот бой, продержались до прихода спешившей на подмогу части.
«После тяжелых боев, форсировав Одер, освободив несколько городов Германии и Польши, дивизия переместилась в Чехословакию. Странно было продвигаться с боями вдоль дорог, окаймленных душистыми цветущими яблонями». Весь мир праздновал Победу, а у них, под Прагой, шли бои и гибли однополчане.
«Война для меня шла до 12 мая, пока не сдались войска генерала Шернера. Как встречали нас жители Чехословакии!». (30 лет жители городка Скуров-над Белоньи искали русского доктора).
С мая 1945-го до 1946 года капитан Усманова — начальник госпиталя для репатриированных граждан Советского Союза в городе Глац (Германия). Среди бывших военнопленных были ведь и власовцы.
Самой ценной наградой стало возвращение на Родину.
«Помню, как мы проезжали польско-советскую границу, где у дороги увидели пограничный столб с гербом Советского Союза. Мы так плясали от радости, что вагон мог перевернуться. Думаю, что и в других вагонах было так же. Вот где испытываешь чувство Родины!»
Четверо детей директора сельской школы, заслуженного учителя школы РСФСР, участника трех войн Галимьяна Усманова ушли добровольцами на
фронт. В живых остались только двое…
Самоотверженность и профессионализм, привычка брать ответственность на себя, подчинять себя делу выделяли Фариду Галимьяновну и в мирное время. Усманова работала в Минздраве БАССР, в Башкирском обкоме КПСС, но любимое дело победило. Она вернулась к операционному столу, к практическому делу, где были так востребованы ее глубокая человечность и готовность немедленно прийти на помощь. Многие годы Фарида Галимьяновна возглавляла отделение хирургии Уфимской ГКБ № 1.
И тут она оставалась верна себе, своей профессии, никому не отказывала в просьбе. Кстати, бескорыстно лечила пол-Кучербаево. —Только теперь я понимаю,—говорит ее дочь Римма Нуриевна.—Это редкость— воспринимать чужую боль как свою, тут же пытаться помочь любому, даже незнакомому. Увидев хромающего ребенка на улице, она подходила к матери и спрашивала, что с ногой ребенка. Даже когда мать отвечала, что это у него с рождения, хирург Усманова рекомендовала прийти к ней на операцию, успешно ее проводила, и ребенок переставал хромать.
«По центральной улице города, сбегающей к Агидели, каждое утро я тороплюсь на работу. Еще не рассвело, крупными хлопьями на прохожих ложится снег. А мне кажется, будто не снег это вовсе, а яблоневый цвет. От волнения я даже не замечаю, как кусает щеки мороз, и память возвращает меня в ту далекую весну — время цветения яблонь в далекой Чехословакии мая 1945 года...».
Подготовила Н.Нигматзянова......Источник
Новости республики - Сельская хроника
Все так же цветут яблони в далекой Чехословакии…
Продолжая тему войны в истории семьи Галимьяна Усманова, предлагаем вниманию читателей отрывки из дневников Фариды Усмановой—выпускницы Башмединститута, добровольно ушедшей на фронт в июле 1941 года. Долгими и трудными оказались фронтовые дороги военного хирурга, капитана Красной Армии Усмановой. И все же в редкие минуты отдыха она бралась за ручку—разделяя с бумагой самое важное, что происходило с ней и вокруг нее, она доверяла ей самое сокровенное…
«24 июня 1941 года, получив диплом мединститута, мы сразу же направились в горвоенкомат. Еще три дня назад мечтали о светлом будущем. Так хотелось быть активным строителем новой жизни, занять достойное место в судьбе Родины, но грянула война. Все планы рухнули. Стиснув зубы, сжав кулаки, слушали мы сообщение Совинформбюро...» Так писала в своем дневнике новоиспеченный врач Фарида Усманова.
Продолжая тему войны в истории семьи Галимьяна Усманова, предлагаем вниманию читателей отрывки из дневников Фариды Усмановой—выпускницы Башмединститута, добровольно ушедшей на фронт в июле 1941 года. Долгими и трудными оказались фронтовые дороги военного хирурга, капитана Красной Армии Усмановой. И все же в редкие минуты отдыха она бралась за ручку—разделяя с бумагой самое важное, что происходило с ней и вокруг нее, она доверяла ей самое сокровенное…
«24 июня 1941 года, получив диплом мединститута, мы сразу же направились в горвоенкомат. Еще три дня назад мечтали о светлом будущем. Так хотелось быть активным строителем новой жизни, занять достойное место в судьбе Родины, но грянула война. Все планы рухнули. Стиснув зубы, сжав кулаки, слушали мы сообщение Совинформбюро...» Так писала в своем дневнике новоиспеченный врач Фарида Усманова.
Только после третьего рапорта она добилась назначения в военный госпиталь на станции Юматово. Кровь, стоны, срочные операции... Раненых было так много, что ходили, спотыкаясь о ноги спящих бойцов. «Трудились без выходных, и я поняла, что с врагом можно бороться не только на поле боя, но и в глубоком тылу. Но сердце звало туда, где решалась судьба Родины».
Наконец-то! Она — младший врач 1096-го пушечно-артиллерийского полка, сформированного в Башкирии, на станции Иглино.
Оборона Москвы... Блокада Ленинграда... Усманова писала: «Мы рвались к Ленинграду. Страх исчезает, не слышишь взрывов — надо спасать раненых. Жить им или не жить — зависит от твоего поведения в бою. Под непрерывными артобстрелами делали до 60 операций в день.
...На салазках лежал узел, связанный конвертиком, откуда шел пар... Это был повар соседней части, который подорвался на мине.
...На второй же день убит адъютант нашего командира полка, самый молодой лейтенант части Леня Шергин, только что окончивший военную школу...».
2 марта 1943 санчасть расположилась в лесу, в трех километрах от Новгорода. Враг, заметив скопление войск, начал артобстрел. «Вдруг — разрыв бризантной гранаты над операционной палаткой. Разметало многих: шоферу санчасти Быкову снесло нижнюю челюсть, у санитара Рабинова оторвана правая рука на уровне плеча, у меня — тяжелое проникающее ранение в грудную клетку с переломом двух ребер. При отправке в госпиталь на пути следования с двух сторон лесной тропинки стояли бойцы. Помню глаза солдат: они как будто навсегда прощались со мной. По дороге потеряла сознание...»
После боя лейтенант Илья Анисимов и санинструктор Николай Подмога на попутке примчались в сортировочный госпиталь. Не найдя своего доктора среди живых, они кинулись к медикам. Те махнули в сторону берёз, где в ряд лежали убитые. Среди них однополчане сразу увидели доктора Усманову. Она лежала на спине, из-под шинели расползлось по снегу кровавое пятно. Но сердце билось! Так хлопец с Полтавщины и офицер с берегов Невы подарили ей еще 40 лет жизни.
Семисантиметровый крестообразный осколок извлекли (он до сих пор хранится в семье), два других оставались в ее легких до конца жизни.
«Хотя рана еще не закрылась, была большая, я настояла, чтобы меня выписали из госпиталя. Не хотела отстать от части. Скорее к своим боевым товарищам, которые ждут меня!»
20 января 1944 года заняли Новгород. «Полк получил наименование «Новгородский». Перед глазами — развалины города. Мост через Волхов взорван немцами. Перепрыгивая по обломкам моста, пробралась к древнему Кремлю. Соборы превращены немцами в конюшни. В середине Кремля лежали части статуи в честь 1000-летия России, подготовленные к отправке в Германию».
И вот наступил день, которого так ждал великий город на Неве, истерзанный 871 днем блокады: 27 января 1944 года войска Ленинградского и Волховского фронтов сломали оборону 18-й армии вермахта. Вражеское кольцо было разорвано.
В записных книжках Усмановой читаем: «9 февраля под городом Шимск (южнее Новгорода) враг обрушил ураганный огонь на нашу часть. Мы с
санинструктором Оксаной прыгнули в воронку от снаряда. Но лежать нельзя — много раненых. Медик не может прятаться, даже когда ему грозит опасность. Бегом, ползком от одного раненого к другому. Оказываем помощь, а снаряды рвутся и рвутся рядом.
Обхватив руками огромную рану на животе, с трудом волочит ноги солдат. Я перевязала его, разорвав наволочку, так как бинты уже кончились. Знала, что 18-летний парень — из Башкирии. Уже после войны, работая хирургом в Учалах, случайно встретилась с ним на улице. Когда-то спасенный мною солдат Газиз Гибадуллин был здоров. Стал заведующим Казаккуловской восьмилетней школой. Встреча была волнующей».
В августе 1944-го капитан Усманова переведена хирургом в 276-й медсанбат 245-й стрелковой дивизии. «В брезентовой дивизионной палатке были
установлены четыре операционных стола, за которыми одновременно шла борьба за жизнь.
…Бои за освобождение Риги были тяжелыми. Есть и спать было некогда, забыли дни и числа. С трудом снимали сапоги с отекших ног.
При передислокации части шли пешком, спали на ходу, по очереди. Минутный отдых, отключение от окружающего — уже легче».
Медсанбат двинулся вперед с дивизией, а капитана Усманову вместе с фельдшером, двумя санитарами, шофером и поваром оставили во втором эшелоне с 200 ранеными.
Когда она оперировала солдата с газовой гангреной голени, начался обстрел.
— Немецкие автоматчики прорвались! — крикнул фельдшер.
Фарида с трудом закончила оперировать. Два старших по званию — она и раненый капитан — организовали оборону. У нее пистолет ТТ, у фельдшера — тоже, по автомату — у санитаров и шофера. Легкораненые заняли позиции со своими карабинами, винтовками, автоматами. Ураганный огонь прижимает бойцов к земле. Не обращая внимания на крик: «Ложись!»
(все-таки единственный врач на 200 человек), Фарида перебегает от одного раненого к другому, оказывая необходимую помощь. Они выдержали тот бой, продержались до прихода спешившей на подмогу части.
«После тяжелых боев, форсировав Одер, освободив несколько городов Германии и Польши, дивизия переместилась в Чехословакию. Странно было продвигаться с боями вдоль дорог, окаймленных душистыми цветущими яблонями». Весь мир праздновал Победу, а у них, под Прагой, шли бои и гибли однополчане.
«Война для меня шла до 12 мая, пока не сдались войска генерала Шернера. Как встречали нас жители Чехословакии!». (30 лет жители городка Скуров-над Белоньи искали русского доктора).
С мая 1945-го до 1946 года капитан Усманова — начальник госпиталя для репатриированных граждан Советского Союза в городе Глац (Германия). Среди бывших военнопленных были ведь и власовцы.
Самой ценной наградой стало возвращение на Родину.
«Помню, как мы проезжали польско-советскую границу, где у дороги увидели пограничный столб с гербом Советского Союза. Мы так плясали от радости, что вагон мог перевернуться. Думаю, что и в других вагонах было так же. Вот где испытываешь чувство Родины!»
Четверо детей директора сельской школы, заслуженного учителя школы РСФСР, участника трех войн Галимьяна Усманова ушли добровольцами на
фронт. В живых остались только двое…
Самоотверженность и профессионализм, привычка брать ответственность на себя, подчинять себя делу выделяли Фариду Галимьяновну и в мирное время. Усманова работала в Минздраве БАССР, в Башкирском обкоме КПСС, но любимое дело победило. Она вернулась к операционному столу, к практическому делу, где были так востребованы ее глубокая человечность и готовность немедленно прийти на помощь. Многие годы Фарида Галимьяновна возглавляла отделение хирургии Уфимской ГКБ № 1.
И тут она оставалась верна себе, своей профессии, никому не отказывала в просьбе. Кстати, бескорыстно лечила пол-Кучербаево. —Только теперь я понимаю,—говорит ее дочь Римма Нуриевна.—Это редкость— воспринимать чужую боль как свою, тут же пытаться помочь любому, даже незнакомому. Увидев хромающего ребенка на улице, она подходила к матери и спрашивала, что с ногой ребенка. Даже когда мать отвечала, что это у него с рождения, хирург Усманова рекомендовала прийти к ней на операцию, успешно ее проводила, и ребенок переставал хромать.
«По центральной улице города, сбегающей к Агидели, каждое утро я тороплюсь на работу. Еще не рассвело, крупными хлопьями на прохожих ложится снег. А мне кажется, будто не снег это вовсе, а яблоневый цвет. От волнения я даже не замечаю, как кусает щеки мороз, и память возвращает меня в ту далекую весну — время цветения яблонь в далекой Чехословакии мая 1945 года...».
Подготовила Н.Нигматзянова......Источник
| < Предыдущая | Следующая > |
|---|